же сложение.
     - А как вы поступили с курьером, метр Арно? - спросил коннетабль.
     - Монсеньер,  я  уничтожил его.  Нельзя было  иначе.  Но  произошло это
ночью, в лесу Фонтенбло. Убийцами сочтут разбойников. Я осторожен.
     - Все равно, метр Арно, дело это опасное, и мне совсем не нравится, что
вы так легко пускаете в дело нож.
     - Я не отступаю ни перед чем, когда служу вашей милости.
     - Так-то оно так,  но раз и навсегда зарубите себе на носу,  метр Арно,
что, если попадетесь, я не стану вас спасать от петли, - сухо и презрительно
произнес коннетабль.
     - Будьте спокойны, монсеньер, я человек осмотрительный.
     - Теперь посмотрим, что в письме.
     - Вот оно, монсеньер.
     - Распечатайте его, только не повредите печати, и прочитайте.
     Метр  Арно  дю  Тиль достал из  кармана острый резец,  тщательно срезал
печать и развернул письмо. Он взглянул прежде всего на подпись.
     - Видите,  монсеньер,  я не ошибся.  Это действительно письмо кардиналу
Гизу от кардинала Караффа, как мне по глупости признался бедняга курьер.
     - Читайте же,  пропади вы пропадом!  - закричал Анн де Монморанси. Метр
Арно начал:

     "Монсеньер и  дорогой соратник,  сообщаю вам только три важные новости.
Во-первых,  по  вашей просьбе папа затянет по  возможности дело о  разводе и
будет  гонять  по  разным конгрегациям Франциска де  Монморанси,  только что
вчера приехавшего в Рим, а в заключение откажет ему в ходатайстве".

     - Pater noster!  [Отче наш!  (лат.)] - пробормотал коннетабль. - Сатана
бы спалил все эти красные мантии!  [Красная мантия и красная шапка -  одежда
кардиналов]

     "Во-вторых,  -  продолжал  читать  Арно,  -  господин  герцог  де  Гиз,
достославный брат  ваш,  после  взятия  Кампли обложил Чивителлу.  Но  чтобы
решиться послать ему людей и провиант,  которых он требует,  - а это, вообще
говоря,  сделать нам очень нелегко,  -  мы хотели бы,  по крайней мере, быть
уверены, что вы не отзовете его для кампании во Фландрии, а такой слух здесь
ходит. Сделайте так, чтобы он остался у нас".

     - Advaniat regnum tuum,  [Да приидет царствие твое (лат.)] -  проворчал
Монморанси.  - Мы примем свои меры, смерть и ад! Мы примем меры... вплоть до
того, что призовем во Францию англичан! Продолжайте же, во имя мессы!

     "В-третьих,  -  продолжал шпион,  - чтобы приободрить вас, монсеньер, и
содействовать вашим целям,  извещаю вас о  скором прибытии в  Париж посланца
вашего брата,  виконта д'Эксмеса,  который доставит Генриху Второму знамена,
захваченные  во  время  итальянской  кампании.  Он  прибудет,  надо  думать,
одновременно с этим письмом.  Присутствие виконта и славные трофеи,  которые
он  преподнесет королю,  несомненно помогут вам направить в  должную сторону
ваши планы".

     - Fiat voluntas tua!  [Да  исполнится воля твоя!  (лат.)]  -  в  ярости
завопил коннетабль.  -  Мы хорошо примем этого посланца преисподней! Доверяю
его тебе, Арно. Все? В этом проклятом письме больше ничего нет?
     - Ничего, монсеньер, кроме приветствий и подписи.
     - Хорошо. Как видишь, тебе предстоит работенка.
     - Я только этого и желаю,  монсеньер...  Ну, разве еще немного деньжат,
чтобы получше справиться с заданием.
     - Вот   тебе  сто  дукатов,   мошенник.   С   тобой  всегда  приходится
раскошеливаться.
     - У меня велики расходы на службе у вашей милости.
     - Твои пороки обходятся тебе дороже служебных расходов, негодяй!
     - О, как ошибается на мой счет монсеньер! Моя мечта - тихая, счастливая
и  зажиточная жизнь где-нибудь в провинции вместе с женою и детьми.  Хочется
дожить свой век честным отцом семейства!
     - Добродетели сельской жизни!  Ну что ж,  исправься,  отложи в  сторону
сколько-нибудь дублонов,  женись,  и  ты сможешь достигнуть тихого семейного
счастья. Кто тебе мешает?
     - Ах, монсеньер, непоседливость! Да и какая женщина за меня пойдет?
     - Это верно.  А  в ожидании бракосочетания,  метр Арно,  запечатайте-ка
хорошенько это письмо и отнесите его кардиналу. Да измените свою наружность,
поняли? И скажите, что ваш товарищ, умирая, вам поручил...
     - Монсеньер может положиться на меня.  Подделанная печать и подмененный
курьер покажутся правдоподобнее самой правды.
     - Ах,  дьявольщина!  -  воскликнул Монморанси. - Мы забыли записать имя
полномочного представителя Гизов. Как его зовут?
     - Виконт д'Эксмес, монсеньер.
     - Да, да. Так запомни же, плут, это имя... Кто там смеет мне мешать?
     - Простите, монсеньер, - торопливо отозвался адъютант коннетабля, входя
в комнату, - прибывший из Италии дворянин явился к государю от имени герцога
де Гиза,  и мне показалось необходимым доложить вам об этом... тем более что
он  непременно хочет  повидать  кардинала Лотарингского.  Зовут  его  виконт
д'Эксмес.
     - Ты  умно  поступил,  Гильом,  -  сказал коннетабль.  -  Приведи этого
господина сюда.  А  ты,  метр Арно,  спрячься за эту портьеру и воспользуйся
случаем приглядеться к человеку,  с которым тебе,  наверное,  придется иметь
дело. Я принимаю его для тебя, гляди в оба.
     - Кажется,  монсеньер,  -  задумчиво ответил Арно, - я уже встречался с
ним где-то в пути. Но не мешает проверить... Виконт д'Эксмес?
     Шпион проскользнул за портьеру. Гильом ввел Габриэля.
     - Простите,  - поклонился молодой человек старику, - с кем я имею честь
говорить?
     - Я коннетабль Монморанси. Что вам угодно, сударь?
     - Еще раз прошу меня простить. Я имею поручение лично к государю.
     - Государь сейчас не в Лувре, а в его отсутствие...
     - Я разыщу или подожду его величество, - перебил его Габриэль.
     - Его  величество на  празднике в  Турнелле и  вернется сюда не  раньше
вечера.  Разве  вы  не  знаете,  что  сегодня празднуется свадьба монсеньера
дофина?
     - Знаю,  монсеньер,  мне об этом сообщили в  пути.  Но я проезжал через
университет, а не по улице Сент-Антуан.
     - Тогда бы  вам  следовало держаться одного направления с  толпою.  Она
привела бы вас к государю.