рассказах солдата-фанфарона намеки на  честолюбие герцога де  Гиза.  Поэтому
каждая удачная мизансцена превращалась в сатирический выпад и каждая острота
попадала в цель.  Люди той и другой партии хохотали во все горло, показывали
пальцем  друг  на  друга,  и  комедия,  которая разыгрывалась в  зале,  была
поистине не менее забавна, чем та, которую играли на подмостках актеры.
     Наши влюбленные воспользовались тем,  что  оба соперничавших придворных
стана заинтересовались представлением, и среди грома рукоплесканий и взрывов
хохота дали волю своему чувству. Сначала они оба прошептали:
     - Диана!
     - Габриэль!
     Это был их священный пароль.
     - Вы собираетесь замуж за Франциска де Монморанси?
     - Вы пользуетесь благорасположением королевы?
     - Вы же слышали, что она сама меня позвала.
     - Вы знаете, что на этом браке настаивает государь.
     - Но вы соглашаетесь, Диана?
     - Но вы слишком внимательны к Екатерине, Габриэль.
     - Одно только слово!  -  умоляюще попросил Габриэль. - Вас, стало быть,
еще  интересует,  какое чувство может во  мне  вызвать другая?  Для  вас  не
безразлично, что у меня творится в душе?
     - В той же мере не безразлично,  -  ответила герцогиня де Кастро,  -  в
какой вас интересует то, что творится у меня в душе.
     - О,  в таком случае,  Диана, позвольте вам сказать: если вы чувствуете
то же, что и я, - значит, вы ревнуете! Словом, если вы чувствуете то же, что
и я, - значит, вы страстно любите меня!
     - Господин д'Эксмес,  -  нарочито холодно ответила Диана,  - меня зовут
герцогиней де Кастро.
     - Но ведь вы овдовели, сударыня? Вы свободны?
     - Увы, свободна!
     - О,  не  вздыхайте так,  Диана!  Сознайтесь,  что  вы  еще любите меня
немного!  Не бойтесь,  что вас услышат:  все увлечены шутками этого балбеса!
Ответьте мне, Диана, вы любите меня?
     - Тсс!..  Разве вы не видите,  что действие подходит к концу?  - лукаво
шепнула Диана. - Подождите, по крайней мере, следующего акта.
     Антракт продолжался минут  десять -  целых  десять веков!  По  счастью,
Екатерина,  следившая за Марией Стюарт, не подзывала к себе Габриэля. Он был
бы неспособен к ней подойти и тем погубил бы себя.
     Когда представление возобновилось, Габриэль спросил:
     - Итак?
     - Что?  -  сказала Диана, словно позабыв обо всем на свете. - Ах да, вы
меня, кажется, спросили, люблю ли я вас? Но ведь я уже вам ответила: так же,
как и вы меня.
     - Ах,  -  воскликнул Габриэль,  -  понимаете ли вы, Диана, что сказали?
Знаете ли вы, как безумно люблю я вас?
     - Но если вам угодно, чтобы я это знала, - произнесла юная притворщица,
- вы должны мне об этом рассказать.
     - Так слушайте же меня,  Диана,  и вы увидите, что в течение этих шести
лет нашей разлуки все мои помыслы устремлены были к вам. Ведь только приехав
в Париж,  через месяц после вашего отъезда из Вимутье, я узнал, кто вы: дочь
короля и  герцогини де Валантинуа.  Но приводило меня в  ужас не то,  что вы
принцесса крови,  а ваше супружество с герцогом де Кастро. И, однако, тайный
голос твердил мне:  "Все  равно!  Будь рядом с  ней,  приобрети известность,
чтобы  имя  твое  когда-нибудь  донеслось  до  ее  слуха.  Пусть  она  тогда
восхищается тобою!". Вот так я думал, Диана, и пошел служить герцогу де Гизу
как человеку, способному помочь мне быстро достигнуть славы. И в самом деле,
на следующий год я  вместе с  ним оказался в осажденном Меце и способствовал
сколько мог почти невероятному исходу -  снятию осады.  Там же,  в  Меце,  я
узнал о  взятии Эдена королевскими войсками и о гибели вашего мужа,  герцога
де Кастро.  Он даже не свиделся с вами,  Диана!  О,  я пожалел его, но как я
дрался при Ренти! Спросите об этом у герцога де Гиза. Я сражался в Аббевиле,
Динане,  Бавэ, Като-Камбрези. Словом, я был всюду, где гремели пушки, и могу
сказать,  что за эти годы не было ни одного славного дела, в котором бы я не
участвовал.
     После Восэльского перемирия,  -  продолжал Габриэль свой рассказ,  -  я
приехал в Париж,  но вы еще были в монастыре, Диана, и мой вынужденный отдых
очень меня томил,  но тут,  на мое счастье,  война возобновилась.  Герцог де
Гиз,  желая оказать мне честь,  спросил,  не  хочу ли  я  сопровождать его в
Италию.  Еще  бы  не  хотеть!  Перевалив зимой через Альпы,  мы  вторглись в
Миланскую область. Валенца взята. Парма и Пьяченца пропускают нас, и, пройдя
триумфальным маршем по Тоскане,  мы достигаем отрогов Абруццских гор. Однако
герцог де Гиз начинает испытывать недостаток в  людях и  деньгах.  Все же он
берет Кампли и осаждает Чивителлу. Но армия в упадке, экспедиция не удалась.
И вот тогда в Чивителле,  Диана, из письма кардинала Лотарингского к брату я
узнаю о вашей помолвке с Франциском де Монморанси.
     По ту сторону Альп мне уже было делать нечего -  с  этим согласился сам
герцог де Гиз и в результате любезно разрешил мне вернуться во Францию, дабы
преподнести государю завоеванные знамена. Но моим единственным желанием было
увидеть вас,  Диана,  поговорить с  вами,  узнать от  вас  самой,  охотно ли
вступаете вы  в  этот брак,  рассказать вам  о  своих шестилетних скитаниях,
спросить у вас наконец, любите ли вы меня, как я вас.
     - Друг мой,  -  мягко сказала госпожа де Кастро,  -  я  тоже отвечу вам
рассказом о своей жизни.  Когда я,  двенадцатилетняя девочка,  оказалась при
дворе,  после  первых  дней,  заполненных удивлением и  любопытством,  скука
овладела мною,  золотые цепи  этого существования стали меня тяготить,  и  я
горько затосковала по нашим лесам и  полям Вимутье и  Монтгомери,  Габриэль!
Каждый вечер я засыпала в слезах. Однако мой отец, король, был очень добр ко
мне,  и  я  старалась отвечать любовью на  его  неясность.  Но  где была моя
свобода?  Где была Алоиза?  Где были вы,  Габриэль?  Короля я  видела редко.
Госпожа де Валантинуа была со мною холодна и  замкнута,  чуть ли не избегала
меня,  а я...  мне нужно было,  чтобы меня любили, Габриэль... Друг мой, мне
было очень трудно!..
     - Бедная моя Диана! - растроганно прошептал Габриэль.
     - Таким образом,  -  продолжала Диана, - пока вы сражались, я томилась.
Мужчина действует,  а  женщина ждет  -  такова судьба.  Но  порою ждать куда
тяжелее,  чем  действовать.  В  первый же  год моего супружества я  осталась
вдовой,  и  король на  время  траура поместил меня  в  монастырь Святых Дев.
Благочестивая и  спокойная жизнь в монастыре понравилась мне гораздо больше,
чем все эти вечные придворные интриги и  треволнения.  Поэтому,  когда траур
кончился, я попросила у короля и добилась разрешения еще побыть в монастыре.
Там меня,  по крайней мере, любили, особенно сестра Моника, напоминавшая мне
Алоизу.  Впрочем,  меня любили все сестры, а главное... главное, что я могла