- Неужели я вам внушаю такой страх, монсеньер?
     Этими словами начала Диана беседу с  дофином.  Как  Диана закончила ее,
как не замечала она промахов принца и восхищалась всем,  что он говорил, как
он  ушел от  нее в  полной уверенности,  что был умен и  очарователен,  как,
наконец,  сделалась она его повелительницей, - этого никто не знает. Недаром
все  это  -   вечная  и  не  передаваемая  словами  комедия,  которая  будет
разыгрываться всегда, но никогда не будет написана.
     А Монтгомери?  О,  этот слепец слишком любил Диану, чтобы раскусить ее.
Все при дворе уже толковали о  новой любви госпожи де Пуатье,  а благородный
граф  был  все  еще  во  власти своих  иллюзий,  а  Диана умело и  осторожно
поддерживала их.  Здание, ею воздвигнутое, было еще настолько шатко, что она
трепетала от каждого его сотрясения,  от малейшего шума.  Таким образом,  за
дофина она держалась ради честолюбия, а за графа - ради осторожности.


XX. О ПОЛЬЗЕ ДРУЖБЫ

     Предоставим теперь Алоизе продолжить и  закончить рассказ,  к  которому
предыдущие две главы послужили только вступлением.
     - До  моего мужа  Перро доходили слухи о  госпоже Диане и  насмешки над
господином де Монтгомери...  -  продолжала Алоиза.  -  Но он,  видя, что его
господин счастлив,  не знал,  открыть ли ему глаза или,  наоборот, скрыть от
него гнусную интригу,  в которую его вовлекла эта честолюбивая женщина.  Муж
делился со мною своими сомнениями,  понимая, что плохого я ему не посоветую.
Но тут и я растерялась, не зная, на что решиться.
     Однажды вечером мы  -  Перро и  я  -  находились у  графа в  этой самой
комнате.  Нужно сказать,  что граф смотрел на нас не как на слуг,  а  как на
своих  друзей  и  хотел  даже  в  Париже сохранить стародавний обычай зимних
нормандских посиделок,  когда  хозяева и  работники вместе  греются у  очага
после дневных трудов. Итак, граф, задумавшись и подперев рукой голову, сидел
перед  камином.  Вечера  он  обычно  проводил с  госпожой де  Пуатье,  но  с
некоторых пор она часто предупреждала, что нездорова и не может его принять.
Об этом-то,  вероятно, он и размышлял. Перро чинил ремни на какой-то кирасе,
я вязала.  Было это седьмого января тысяча пятьсот тридцать девятого года, в
холодный  и  дождливый  вечер,  на  другой  день  после  крещения  господня.
Запомните эту роковую для нас дату, монсеньер.
     Габриэль молча кивнул, и Алоиза продолжала:
     - Тут  доложили о  приходе господ  де  Ланже,  де  Бутьера и  графа  де
Сансэра.  Эти  молодые придворные дружили с  монсеньером,  а  еще  больше  с
госпожою д'Этамп.  Все трое закутаны были в  широкие темные плащи,  и,  хотя
весело смеялись,  мне показалось, что они принесли с собою несчастье. Чутье,
увы, не обмануло меня.
     Граф де Монтгомери встал и с любезным видом поспешил навстречу гостям.
     - Добро пожаловать, друзья, - сказал он, пожимая им руки.
     По его знаку я помогла им снять плащи, и все трое уселись у камина.
     - Какой счастливый случай привел вас ко мне? - продолжал граф.
     - Тройное пари,  -  ответил господин де  Бутьер,  -  и  я  выиграл свой
заклад, дорогой граф, раз мы вас застали дома.
     - Ну, а я выиграл пари еще раньше, - сказал господин де Ланже.
     - Я же выиграю его сейчас, вот увидите, - бросил граф де Сансэр.
     - О чем же вы спорили, господа? - спросил граф Монтгомери.
     - Ланже утверждал в споре с Ангиеном,  -  ответил господин де Бутьер, -
что  дофина  сегодня вечером в  Лувре  не  будет.  Мы  пошли  туда  и  точно
установили, что Ангиен проиграл пари.
     - Что до Бутьера, - сообщил граф де Сансэр, - то он утверждал в споре с
господином Монжаном,  что вы, милый граф, будете сегодня дома, и вы видите -
он выиграл пари.
     - А ты тоже выиграл,  Сансэр,  я ручаюсь,  -  объявил,  в свою очередь,
господин де Ланже, - потому что, в сущности, все три пари сводятся к одному,
и  мы  бы  проиграли или выиграли их  вместе.  Сансэр выиграл сто пистолей у
д'Оссэна,  -  объяснил он графу Монтгомери, - так как утверждал, что госпожа
де Пуатье будет сегодня вечером нездорова.
     Отец ваш страшно побледнел, Габриэль.
     - Вы  действительно  выиграли,   господин  де  Сансэр,  -  взволнованно
проговорил он.  -  Вдова великого сенешаля только что  дала мне  знать,  что
сегодня никого не принимает из-за внезапного недомогания.
     - Ну вот!  - воскликнул граф де Сансэр. - Говорил же я вам! Господа, вы
подтвердите д'Оссэну, что он мне должен сто пистолей.
     И все они расхохотались как полоумные. Но граф Монтгомери остался хмур.
     - А  теперь,  добрые  мои  друзья,  -  горестно  усмехнулся  он,  -  не
согласитесь ли вы объяснить мне эту загадку?
     - С  превеликим удовольствием,  -  ответил  господин де  Бутьер,  -  но
удалите этих слуг.
     Мы,  Перро и  я,  были уже  у  двери,  когда монсеньер сделал нам  знак
остаться.
     - Это преданные друзья,  -  сказал он молодым господам,  - и мне нечего
стыдиться и нечего скрывать от них.
     - Пусть будет так,  -  согласился господин де  Ланже.  -  Это несколько
отдает провинцией,  но дело, граф, касается в большей мере вас, чем нас. Ибо
я  уверен,  что им уже известен этот секрет -  ведь в  городе только о нем и
толкуют, - а вы, как водится, узнаете о нем последний.
     - Да говорите же! - крикнул господин де Монтгомери.
     - Мой милый граф,  -  продолжал господин де Ланже,  -  мы все расскажем
вам,  ибо больно видеть вас обманутым.  Но расскажем мы при условии,  что вы
примете весть по-философски,  то  есть весело.  Ведь все это не стоит вашего
гнева,  уверяю вас,  тем  более что  гнев  этот  в  данном случае совершенно
бессилен.
     - Посмотрим, говорите, - ответил сухо монсеньер.
     - Дорогой граф,  -  сказал тогда  господин де  Бутьер,  самый молодой и
самый безрассудный из трех,  -  вы знаете мифологию.  Вам известна, конечно,
история Эндимиона [Эндимион (рим. миф.) - прекрасный юноша, полюбивший Диану
(дочь  Феба-Аполлона),  которую римляне считали богиней Луны  и  охоты].  Но
сколько лет,  по-вашему,  было  Эндимиону ко  времени его  романа  с  Дианой
Фебеей?  Если вы полагаете, что ему было около сорока, то вы ошибаетесь: ему
не было и двадцати, борода у него еще только пробивалась. Вот почему сегодня
вечером Эндимиона нет  в  Лувре,  богиня Луны  закатилась и  стала незримой,
вероятно из-за дождя, а вы находитесь дома, монсеньер де Монтгомери, из чего
следует, что мы выиграли все три пари. Да здравствует веселье!
     - Доказательства? - холодно спросил граф.
     - Доказательства? - повторил господин де Ланже. - Но вы можете пойти за
ними сами. Ведь вы живете в двух шагах от богини Луны.