- Ах,  -  воскликнул Габриэль,  -  как  давно  я  не  испытывал  такого
душевного покоя!  Теперь я  весело взойду на валы и буду биться там с легким
сердцем. Разве железо и свинец посмеют коснуться человека, полного надежд?
     - Все же не слишком-то полагайтесь на это, - улыбаясь, ответил адмирал.
- Теперь  доступ в  город  почти  открыт,  и  достаточно нескольких пушечных
выстрелов,  чтобы снести последние укрепления.  К  тому же у  нас не хватает
солдат. Первый же приступ отдаст крепость в руки неприятеля.
     - А не может ли подоспеть нам на помощь господин де Гиз?
     - Господин де Гиз не станет рисковать своими солдатами ради города, уже
на три четверти взятого,  и это будет вполне разумно с его стороны. Пусть он
держит их в сердце Франции, где они сейчас необходимы. Сен-Кантен обречен, и
теперь ему остается только пасть со славою,  к чему мы должны приложить свою
руку.  Нужно,  чтоб  победа над  Сен-Кантеном обошлась испанцам дороже,  чем
поражение!
     - Ну что ж,  пусть будет так! - весело подхватил Габриэль. - Для забавы
продержимся еще  несколько дней.  Это  даст  герцогу  де  Гизу  еще  немного
времени.
     Действительно,   Филипп  II   и   его   военачальник  Филибер-Эммануил,
разъяренные  долгой  задержкой  перед  городом,  не  рискнули  после  десяти
безумных приступов пойти еще на один,  не имея полной уверенности в  успехе.
Как и в прошлый раз, они сделали трехдневную передышку и в течение этих дней
ограничивались только обстрелом.
     За  это  время  адмирал  и  виконт  д'Эксмес всячески пытались заделать
проломы в стенах, но не хватало ни рабочих рук, ни сил.
     В городе не сохранилось ни одной уцелевшей стены.  Дома зияли пустотой,
а солдаты,  не составляя сплошной единой цепи, торчали поодиночке на главных
укрепленных пунктах.
     Габриэль сам убедился в  этом.  Фактически город был взят еще до  того,
как был подан сигнал на  приступ.  Но  неприятелю не пришлось войти в  город
через ту брешь,  которую защищал Габриэль. Вместе с ним были де Брейль и Жан
Пекуа.  Они  втроем так яростно сражались,  творили такие чудеса удали,  что
сумели трижды отбить напор осаждающих. Габриэль целиком отдался радости боя,
и Жан Пекуа так восхищался его ударами, что, зазевавшись, чуть не погиб сам.
Габриэлю пришлось дважды спасать жизнь своего почитателя.  Горожанин тут  же
на месте поклялся виконту в преданности и верной службе.
     Но несмотря на эти героические усилия, город уже не мог сопротивляться,
и  вскоре враги  наводнили улицы  Сен-Кантена.  Итак,  после семнадцати дней
осады и одиннадцати штурмов город сдался.


XXXV. АРНО ДЮ ТИЛЬ СНОВА ОБДЕЛЫВАЕТ СВОИ ДЕЛИШКИ

     Поначалу  вражеские солдаты  занялись  грабежом в  пылающем городе,  но
Филибер тут же принял крутые меры и водворил порядок.  Когда адмирал Колиньи
предстал перед ним, тот встретил его с должным почетом.
     - Я  не умею карать за храбрость.  С Сен-Кантеном мы обойдемся не хуже,
чем если бы он сдался в первый же день.
     И победитель,  не менее великодушный, чем побежденный, стал обсуждать с
адмиралом приемлемые условия сдачи.
     Конечно, Сен-Кантен был объявлен испанским городом, но всем жителям, не
пожелавшим  пребывать  под  иностранным владычеством,  предоставлялось право
уехать,  оставив в  городе  свое  недвижимое имущество.  Солдаты и  горожане
признаны были  свободными,  за  исключением пятидесяти человек,  которые  по
выбору городских или военных властей остаются за Филибером.  Они, независимо
от  пола,  возраста  и  общественного положения,  должны  быть  выкуплены  -
условие,   необходимое  для  уплаты  задержанного  жалованья  солдатам.   По
отношению к  Колиньи,  который  за  время  осады  исчерпал все  свои  личные
средства, было проявлено удивительное великодушие: он был избавлен от выкупа
и ему предложили хоть на следующий день вернуться в Париж.
     Эти  условия были  вполне  приемлемы,  и  Колиньи вынужден был  на  них
согласиться.  Горожане же приняли их с радостью,  хоть и не без опасений.  В
самом деле, как знать, на кого падет страшный выбор Филибера-Эммануила и его
совета? Это будет известно только на следующий день.
     Арно дю Тиль,  этот деятельный и находчивый коммерсант,  всю ночь ломал
голову над своими делами и  придумал комбинацию,  которая сулила ему немалую
прибыль. Он оделся как можно богаче, и с самого утра принялся разгуливать по
улицам,  уже  кишевшим разноплеменными победителями:  немцами,  англичанами,
испанцами...
     "Поистине вавилонское столпотворение!  -  думал озабоченный Арно, слыша
вокруг только чужую речь. - По-английски я знаю всего несколько слов. Как же
мне столковаться с ними?.. "
     - Эй ты,  кишка с требухой!  Стой, каналья! - крикнул кто-то в этот миг
за его спиной.
     Арно  живо  повернулся  к  тому,   кто,  несмотря  на  ярко  выраженный
английский акцент, как будто владел и всеми тонкостями французской речи.
     Это был рослый парень,  бледный, рыжий, который, должно быть, хитер был
в торговых делах и глуп в житейских. Арно дю Тиль с первого же взгляда узнал
в нем англичанина.
     - Чем могу служить? - спросил он англичанина.
     - Я вас беру в плен, вот и вся ваша служба, - ответил тот, уснащая свою
речь английскими словечками.
     - Отчего же именно меня, а не кого-нибудь другого? Отчего, например, не
вот этого ткача?
     - Потому что вы одеты побогаче, чем ткач.
     - Вот как?  А по какому праву,  скажите на милость, меня останавливаете
вы, простой стрелок, насколько я понимаю?
     - О,  я  действую не  от  своего имени,  а  от имени лорда Грея,  моего
начальника, который командует английскими стрелками. Герцог Филибер-Эммануил
выделил ему как долю в  добыче право на трех пленных -  двух дворян и одного
горожанина.  А  мой начальник знает,  что я не калека и не слепой.  Вот он и
послал  меня  на  охоту  -  приказал добыть  ему  трех  дорогих пленных.  Вы
наилучшая дичь из всей, что попадалась мне на пути.
     - Слишком большая честь для бедного оруженосца,  -  потупился Арно. - А
хорошо ли будет меня кормить ваш начальник?
     - Ты что, плут, надеешься, что он тебя долго будет кормить?
     - Полагаю,  до  того  самого дня,  когда  ему  будет угодно вернуть мне
свободу, - ответил Арно. - Не даст же он мне умереть с голоду.
     - Гм!  Неужто я  и  вправду принял облезлого волка за лису с прекрасным
мехом?
     - Боюсь,   что  так,  господин  стрелок,  и  если  господин  Грей,  ваш
начальник,  обещал вам комиссионные за пленных,  то я очень опасаюсь, как бы