Несмотря на ваш дикий вид, вам, право, нечего краснеть.
     Потом он доложил своему господину:
     - Пильтрусс,  монсеньер,  так называемый человек с  большой дороги.  Он
ходит  по  дорогам,   которые  кишат  чужеземными  грабителями,   и   грабит
грабителей.  Что же  касается французов,  то он не только милует,  но даже и
помогает им.  Итак,  Пильтрусс -  своего рода завоеватель.  Тем не  менее он
ощутил потребность изменить свой образ жизни.  Вот почему он с  такой охотой
принял предложение вступить под знамя виконта д'Эксмеса.
     - Хорошо,  -  сказал Габриэль.  -  Я  принимаю его  под  твою,  Мартен,
ответственность,  с  условием,  что он  изберет ареной для своих подвигов не
большие дороги, а укрепленные города.
     - Благодари монсеньера, чудак, - подтолкнул его Мартен-Герр.
     - Благодарю вас, ваша светлость, - заторопился Пильтрусс. - Обещаю вам,
что  никогда не  буду  драться один против двух или  трех,  а  только против
десятерых.
     - В добрый час, - усмехнулся Габриэль.
     После Пильтрусса явилась некая мрачная,  бледная и  чем-то  озабоченная
личность.
     Зловещее  выражение  его  лица  усугублялось  бесчисленными  шрамами  и
рубцами.
     Мартен  представил  этого  седьмого,   и  последнего,   новобранца  под
невеселой кличкой Мальмор.
     - Господин виконт,  -  сказал он,  -  вы  не  должны отказывать бедняге
Мальмору.  У него явное пристрастие к войне.  Он просто грезит сражениями и,
однако,  ни  разу в  жизни даже не пригубил этого кубка наслаждения.  Он так
смел,  так рвется в стычку,  что с первого же шага получает рану,  которая и
приводит его в лазарет.  Все его тело -  сплошной рубец, но он крепок, а бог
милостив,  и он поднимается и снова ждет подходящего случая.  Монсеньер,  вы
сами  видите,  что  нельзя  лишить этого  скорбного вояку  радости,  которая
принесла бы обоюдную пользу.
     - Ладно, беру Мальмора с его энтузиазмом, - сказал Габриэль.
     Довольная улыбка скользнула по бледному лицу Мальмора,  и он ушел, дабы
присоединиться к новым своим товарищам.
     - Надеюсь, теперь все? - спросил Габриэль своего оруженосца.
     - Да, монсеньер.
     - Что ж,  у  тебя недурной вкус,  -  заметил Габриэль.  -  Благодарю за
удачный выбор.
     - Да,  -  скромно промолвил Мартен-Герр,  -  такими  ребятами не  стоит
пренебрегать.
     - И я так думаю, - согласился Габриэль. - Крепкая компания.
     - А  если сюда добавить еще Ландри,  Обрио,  Шенеля,  Котамина и  Балю,
наших ветеранов,  да  еще вашу светлость во  главе,  да еще четырех или пять
человек из вашей челяди,  так у  нас будет такой отряд,  которым можно будет
похвастаться перед друзьями и особенно перед врагами.
     - Правильно, - сказал Габриэль. - А сейчас ты займешься их экипировкой.
Мой же день пока еще не закончен.
     - Куда вы собираетесь нынче вечером, монсеньер? - спросил Мартен.
     - В Лувр,  к герцогу де Гизу.  Он ждет меня к восьми часам,  -  ответил
Габриэль,  поднимаясь со стула. - Ты даже не знаешь, как нужна мне победа! И
я добьюсь ее!
     И,  направляясь к  двери,  он воскликнул про себя:  "Да,  я тебя спасу,
отец! Я спасу тебя, Диана!"


XII. НЕУКЛЮЖИЙ ЛОВКАЧ

     Теперь перенесемся мысленно за  шестьдесят лье от  Парижа,  и  тогда мы
окажемся в Кале в конце ноября 1557 года.
     Не прошло и  двадцати пяти дней с отъезда виконта д'Эксмеса,  как гонец
его уже появился у стен английской крепости. Он потребовал, чтоб его провели
к губернатору, лорду Уэнтуорсу, для вручения ему выкупа за бывшего пленника.
Он был неловок и крайне бестолков,  этот гонец: как ни указывали ему дорогу,
он  двадцать раз проходил мимо ворот и,  по  своей глупости,  тыкался во все
замаскированные двери.  Это  было  сущим наказанием -  дурачина успел обойти
чуть ли не все наружные укрепления у главного входа в крепость.
     Наконец после бесчисленных указаний он  все-таки отыскал нужную дорогу.
В  те  далекие времена магическая сила слов:  "Я  несу десять тысяч экю  для
губернатора" -  была такова, что суровые формальности выполнялись мгновенно.
Его для виду обыскали,  затем доложили о нем лорду Уэнтуорсу, и вот носитель
столь уважаемой суммы был беспрепятственно пропущен в Кале.
     Посланец Габриэля еще долго блуждал по улицам Кале,  прежде чем отыскал
дворец губернатора.  Итак, потратив больше часа на десятиминутную дорогу, он
наконец вошел во дворец и сразу был принят губернатором. В тот день Уэнтуорс
пребывал в тяжкой меланхолии.  Когда посланец объяснил цель своего прихода и
тут же положил на стол тугой мешок с золотом, англичанин спросил:
     - Виконт д'Эксмес ничего не велел мне передать, кроме этих денег?
     Пьер (таково было имя посланца) поглядел на  лорда с  тупым изумлением,
которое не делало чести его врожденным способностям.
     - У меня,  сударь, - сказал он, - нет другого дела, как только передать
вам выкуп. Хозяин больше ничего мне не приказывал, и я даже не понимаю...
     - Ну  хорошо,  хорошо!  -  перебил его лорд Уэнтуорс.  -  Просто виконт
д'Эксмес стал там  более рассудителен,  с  чем я  его и  поздравляю.  Воздух
французского двора отшиб ему память.
     И тихо добавил, будто про себя:
     - Забвение - это половина счастья!
     - А  вы,  милорд,  со  своей стороны не прикажете мне передать что-либо
моему  хозяину?   -  спросил  посланец,  с  глуповатым  безразличием  внимая
меланхоличным вздохам англичанина.
     - Коли он промолчал,  то и мне нечего ему сказать,  - сухо ответил лорд
Уэнтуорс.  -  Однако напомните ему,  что  до  первого января я  готов к  его
услугам как дворянин и как губернатор Кале. Он поймет.
     - До первого января? - переспросил Пьер. - Так ему и сказать милорд?
     - Да,  именно так.  Вот вам,  любезный,  расписка в получении денег,  а
также возмещение за беспокойство при такой долгой дороге. Берите же, берите!
     Пьер  вроде  бы  заколебался,  но  потом  принял кошелек из  рук  лорда
Уэнтуорса.
     - Спасибо,  милорд,  - сказал он. - Не разрешите ли вы мне обратиться к
вам с просьбой?
     - С какой именно?
     - Помимо того долга,  который я  вручил вашей милости,  виконт д'Эксмес
еще  задолжал одному из  здешних жителей...  Как его зовут-то?..  Да,  Пьеру